Несколько секунд назад мы закончили в музее самарского футбола просмотр фильма гениального сербского режиссера и музыканта Эмира Кустурицы "Марадона"... Вообще-то я человек ироничный. Сомневающийся почти во всём. Не творящий кумиров и идолов. Скорее, атеист, нежели верующий. Я знаю, насколько циничен и корыстен мир. Сколько симуляции и лицемерия вокруг. Сколько фальшивых эмоций, рыданий и клятв. Сколько грязи и мерзости в любой, в том числе футбольной, среде. Но я плачу - и мне не стыдно. Рядом со мной уникально одарённый самарский футболист, так и невыразивший своего таланта и любви к футболу даже наполовину, так и не ставший тем, кто он был и есть на самом деле. И он молчит, чтобы не показать, как срывается его голос, как по-детски слезятся его глаза. Фильм Кустурицы, конечно, о великом Марадоне, об организме и душе, созданных исключительно для футбола, ставших самим футболом. Но эта лента в не меньшей степени и о болельщиках. О боли. О свободе. Об искренности. О чистоте испачканных жизнью и собственными грехами людей. О преданности. О невероятно высоком и гибельном огне таланта. О глубине признательности за чудо. О достоинстве и гордости. Об универсальной гармонии гениальности, игры и поступков - футбольных, художественных, человеческих... Существо с чёрными, отражающими пламя дантевского ада, но всё ещё ангельскими, беспомощными глазами, больше похожее на бесформенный кусок плоти, мяса, туши выходит на эстраду. И начинает петь не песню, а исповедь, петь свою жизнь. Это феноменальный Марадона. Бог Аргентины. Символ свободы и бесстрашия, трагедии и триумфа, греха и святости. Никто с ним не заигрывает. Не лакействует, не сюсюкает. Не облизывает. Его любят. Ему благодарны. А вместе с ним любят и себя. Любят лучшие, яркие, счастливые, полноценные и полноцветные, невыразимые мгновения и минуты своей жизни. Предать его, значит, предать себя. Самое лучшее и чистое в себе... Такова наивная и экзистеницальная философия футбола. Мгновенного экстаза, освещающего на всю вселенную короткое, как стремительный рейд к воротам, смертное бытие... В Аргентине, как и в СССР, футбол был кислородом свободы и подлинности, единственной - в тенетах пропаганды, насилия и цензуры - чистой, незагаженной материей любви, самовыражения, единства и красоты. Которой никакой диктатор,чиновник и бандит не может тебя лишить. А попрубует (в Аргентине, не у нас) - мы умрём, но не смиримся... Кто сказал, что современный футбол превосходит футбол эпохи Марадоны? Может, современные литераторы лучше Пушкиных, Толстых и Мандельштамов? Или группа "Любэ" способна затмить "Битлз"? Пока нет подобных Гарринче, Пеле, Марадоне, Роберто Баджио - современный футбол хуже предыдущего. Потому что именно марадоны и есть футбол, его апофеоз, красота и трагедия. И дело тренера не убить непредсказуемую природу гения, а раскрыть её, сберечь, дать проявиться в полную силу. Тренер, как апостол, должен сначала научиться любить и прощать. И это вовсе не отрицает тактические и методические штудии, интеллект, схемы и прочие функциональные дисциплины. Это вовсе не отрицает значимость и необходимость тренировок и подготовок. Диего Армандо Марадона до фанатизма и самозабвения готовился стать великим. Он играл чем попало и где попало. Он играл в кромешной темноте ночами и на грязных болотистых пустырях в дождь. А потом рассказывал, как легко ему и нежно играть днём и на хорошем поле. Он отвратительно неудобный человек, у него много комплексов и заблуждений. Но он не только гениальный игрок, он гениально влюблен в футбол. Его голы, финты, слаломные рывки, ювелирные пасы, фантастические по траектории удары невероятно красивы и прагматичны, гениальны и просты, удивительно сложны по исполнению, но единственно возможны. Это и есть чистота и высота футбола, способность в игре выразить тоску по небу и свободе, по честности и искренности, по красоте и победе. Победа - венец творчества. Победа бездаря - гибель творчества... Марадона, конечно, подлец. Скандалист. Бунтарь. Психопат. Субъект, в лицо обвиняющий футбольных президентов и хозяев, функционеров и политиков. Один из самых важных мячей он забил рукой. Ощущая футбол, как жизнь, презирающую приспособленчество, корысть и власть над слабыми, он начал умирать, едва задумавшись о конце своей непревзойденной карьеры. Последний свой матч он сыграл против самого страшного соперника - против футбольного клуба "Кокаин". И когда уже тренер противника Харон провожал его в тартарары, умирающий Диего забил решающий мяч. И воскрес. И вернулся туда, где его очень ждали. Миллионы болельщиков и жена Клаудиа, вдыхавшая жизнь в почти мертвоё тело мужа. Марадона поёт и плачет. Он говорит, что мог бы играть гораздо, гораздо лучше...Десятки тысяч болельщиков - взрослых, старых и молодых людей - заполонили район Неаполя, куда приехал Марадона через десять лет после завершения карьеры в "Наполи". Они никогда не забудут его, не предадут, не бросят. Они не предадут, не бросят, не забудут себя в лучшие минуты своей жизни. Разве можно представить, чтобы живой и здоровый Марадона мог сидеть на скамейке запасных, противореча каким-нибудь схемам? Тренеру пришлось бы бежать из города, как убийце и прокаженному... Аргентинские молодожены венчаются в церкви Марадоны. Они возлагают руки на белый мяч, как на Библию. Бывает всё, но мяч, мяч не пачкайте никогда... Смешно, конечно, смешно. А разве не смешно, что забияку и скандалиста с наколками Че Гевары и Фиделя спасают всей страной. Сводки о состоянии Марадоны после очередной передозировки и клинической смерти с замиранием сердца ловит вся страна. К черту политиков, диктаторов, начальников и бизнесменов. Они ничто по сравнению с воплощением нашей красоты, свободы, страсти и победы... А Эдуарда Стрельцова восемь лет морили в тюрьме, выбросив из футбола. А потом, когда он вернулся в "Торпедо" и сборную, не дали поиграть еще три-четыре года, в которые он был бы по-прежнему самым лучшим и праздничным. И никто не вышел на улицы, не один партократ не был оплеван и проклят... А тридцатилетнего Бориса Казакова, так до конца и не наигравшегося, некоронованного короля неофициозного Куйбышева, против его воли отправили на тренерскую работу. В нашей стране, пишу это с болью, горечью и стыдом, Гарринчи и Марадоны невозможны. Если они рождаются, их убивают еще на подступах к божественно зеленому газону. Им не прощают капризов, заносчивости, упрямства, резких слов, опозданий и лишнего веса. А Аргентина для того, чтобы спасти жизнь самого великого наряду с писателем Борхесом соотечественника, делает его главным тренером своей национальной сборной. Чтобы у их Диего был смысл жить, чтобы он вновь не умер от отчаяния и безысходности.Болельщик - от слова "боль". Пусть будут в цивилизованных дозах ультрас, стаи подростков и отряды фанов. Но это лишь часть болельщиков. Режиссеры, актеры, врачи, рабочие, профсоюзные лидеры, депутаты, ремесленники, бизнесмены, учителя, мэры, губернаторы - тоже болельщики. Во всяком случае,там. Им больно, когда искажают их представления о счастье, достоинстве, наслаждении, любви, красоте, таланте, ради которых они и приходят на стадионы, которые они сами и творят - ибо красоту еще надо понять, увидеть, защитить, приветствовать, наполниться ею. Гарринча, Пеле, Марадона, Баджио - это они сами... Лауреат Оскара, венецианского Льва и десятков еще других престижныхкинопремий Франко Дзеффирелли возглавил марш пятнадцати тысяч возмущенных болельщиков флорентийской "Фиорентины". С ним договаривались, его слушали, требования его и рядовых болельщиков были выполнены. И никто не сказал, что кучка экстремистов учинила беспорядки и провокации... Нацистская мерзость, затесавшаяся во все поры молодежного фанатского движения в России и тихо подкармливаемая безликими футбольными функционерами, не имеет прямого отношения к футболу. Футбол для неё прикрытие. Но я с надеждой на рождающееся достоинство воспринимаю акцию поклонников "Зенита", выразивших солидарность с владивостокскими болельщиками и бросивших вызов невменяемости нашей милиции. Как и попытку армейских фанов бойкотировать кубковый матч между ЦСКА и "Динамо" из-за непомерно дорогих билетов, отрезающих от футбола школьников, студентов и пенсионеров. Главный в футболе - болельщик. Если у него есть воля, жажда свободы, праздника и достоинства. Жажда самовыражения. Потому что футбол его команды выражает его ценности, чувства и представления о жизни и смерти, о городе и мире, о Боге и дьяволе, о достоинстве и бесстыдстве. Он ошибается,заблуждается, он груб и наивен. Но он не идиот и не лакей. Он - главный в футболе. Он взыскует счастья и гармонии, ему больно, когда его не видят и не слышат. Он гневен, когда его презирают. Он не хочет любить, кого прикажете. Он может полюбить новое и далёкое. Но эту любовь надо заслужить. Талантом, страстью, бесстрашием. Он всегда, даже когда не прав, будет настороженно относиться к тем, кто зарабатывает на его любви к футболу. К тем, кто занимается его командой или играет в ней исключительно за деньги. Если он - болельщик. А не симулянт, желающий прижаться поближе к голому успеху, результату и толпе... Экран погас и стал похож на коллективный графический мартиролог, на окно в дни траура, полностью завешенное черной тканью. На трагический "Чёрный квадрат" Казимира Малевича. Мне стыдно завалившего ущелье моего горла сентиментального комка. На глазах моих слёзы. Мне очень больно. Я счастлив... В метре от меня удивительный, замечательный крайний нападающий "Крыльев" 1960-х-1970-х Анатолий Фетисов. Мальчишкой я наслаждался его игрой, как маленьким чудом. С особой эстетической беспощадностью он раз за разом обыгрывал лучших защитников СССР - Альберта Шестернева, Реваза Дзодзуашвили... "Фетис! Отдай мяч! Фетис! Чёрт тебя дери!". Нет, конечно, вместо "чёрт тебя дери" звучали более крепкие слова. Но Фетис финтил, обыгрывая ещё и еще, а потом, когда уже не было никаких сомнений в превосходстве куража над потением, атаки над обороной, провиницального самоучки над профессиональными ремесленниками - Фетис простреливал, откидывал, навешивал в освободившиеся, благодаря его дриблингу, в уже свободные зоны в штрафной соперника... В метре от меня - Анатолий Фетисов. В его глазах тоже слёзы. Ему плохо, он расстроен и расстревожен. Ему стыдно. Он счастлив... Подлинный футболист - болельщик до смерти... Болельщик - от слова "боль"...
Сергей ЛЕЙБГРАД
ВНУКИ ГИТЛЕРА, или НЕОБХОДИМОСТЬ КЛИЗМЫ (27 апреля 2009г.)
Неужели у самой массовой мужской страсти современной России перекошенное судорогой ненависти и самодовольства лицо нациста? Физиономия? Морда? Харя? Или только личина?.. Впрочем, нелепо в начале 21 века объяснять дремучему мясорубу и прикидывающемуся невменяемым идиотом подростку с людоедской соплей из носа, что убивать или преследовать человека по одному только факту его происхождения или культуры независимо от его личных, индивидуальных, персональных судьбы, характера, достоинств и недостатков - дикость, мерзость и отягчающая уголовщина.
После того, как гангрена нацизма ампутировала от жизни около 70 миллионов человек (30 миллионов - жителей нашей страны) подобные объяснения наивны и даже провокативны. Убежденный носитель нацистского сознания - существо клиническое. Спорить с ним - всё равно, что всерьёз оправдывать действия и мотивы извращенца-маньяка или агрессивного параноика. С ребенком надо разговаривать, его надо учить и воспитывать. Но те, кто развернул (или приказал развернуть) издевательский баннер на стадионе в Казани, не дети. Жлобы, дураки, позёры, провокаторы. Но не дети... И всё-таки, и прежде всего, необходимо громко, жестко и внятно сказать не о менее или более многочисленных группах нацистов внутри фанатского движения. В каждой цивилизованной стране процент нацистов, извращенцев, душевнобольных, клептоманов, рецидивистов примерно одинаков. Незначителен, но тревожен. Подобные люди есть везде - даже в самой гуманной и справедливой стране. Но в большинстве европейских стран такие люди изолированы не только от общественно-публичной жизни, но и особенно резко и бескомпромиссно - от власти во всех её проявлениях. Там это болезнь и преступление, позор и стыд, бросающие отвратительную тень на всю страну и всё общество. Если бы в Англии, Франции или Германии на футбольном матче появился бы сейчас баннер "С днём рождения, дедушка! 120" и изображение свастики (именно такой текст с поздравлением Адольфа Гитлера презентовали всем нам в секторе фанатов "Спартака"), скандал и возмущения мгновенно захлестнули бы все средства массовой информации. Из официальных уст звучали бы извинения и заверения, государственные чиновники, полицейские начальники и главы футбольных структур подавали бы вотставку. Самое тревожное и страшное, что латентный нацизм размножается и стимулируется где-то внутри нашего футбольного хозяйства. И не только футбольного. Я не знаю (только догадываюсь), зачем некоторым нашим функционерам нужны неофашисты и их полубоевые отряды. Но они им зачем-то нужны. Ибо фашистские, точнее нацистские провокации вокруг футбола вспыхивают с периодическим постоянством все последние годы. С нацистами заигрывают, лишь внешне журя и осуждая. Нацистов с полууголовным прошлым протаскивают в руководство формальных и неформальных болельщицких объединений... Или кто-то поверит, что службам безопасности и сотрудникам МВД и ФСБ составит слишком сложную задачу вычислить нацистов, которые открыто под объективами видеокамер и фотоаппаратов, запугивают обывателей фашистскими перлами? Мы хорошо помним расистские оскорбления, развернутые в гостевом секторе "Спартака" в Самаре. Не забыли гнусный выпад против Льва Яшина в Питере. А то, что главный тренер "Зенита" и его функционеры открыто рассуждают о том, что болельщики "Зенита" не допустят темнокожих футболистов в составе команды, вообще выходит за все рамки общественной нравственности. Это средневековый кретинизм и уголовно-расисткая психология, доминирующая в сознании казалось бы ответственных, публичных и кажущихся приличными людей. Смешно ведь напоминать, что футбол без Гарринчи, Пеле, Эйсебио, Гуллита, Анри, Рональдо, Рональдиньо (список можно продолжать до бесконечности) был бы совсем другой игрой... Я почти не сомневаюсь, что в нацистской краске, обгаживающей радугу российского футбола, более всего виноват РФС. Своим косноязычием, бездеятельностью, невменяемостью, неопределеностью, в которых может почудится не просто заторможенность и отсутствие человеческого мировоззрения, но даже и сочувствие к явлению, за которым ненависть, смерть и гнусная готовность к броскам стаи геен на самостоятельных футбольных и политических оппонентов. РФС и руководство конкретных клубов виноваты в том, что боятся занять четкую и недвусмысленную позицию, подтвержденную поступками. Неужели только кровь (как правило, это всегда бывает кровь невинных) заставит их приступить к реальным действиям? Мне жаль футбола, самой фантастической игры, самой карнавальной культуры в современном мире, объединяющей людей всех сословий и рас, сублимирующей первобытную агрессию в праздник и страсть. Вернее, мне жаль российского футбола и российских болельщиков, которых любой поверхностный наблюдатель может по ошибке перепутать с нацистами. Российскому футбольному союзу и клубным функционерам московских и питерского клубов нужна клизма. Им нужно освободиться от фекального духа смерти, прилипшего к нашему футболу. От этого дурного запаха задыхаются ни в чем неповинные любители замечательной игры. И одним брезгливым зажиманием сановного носа с выпиской очередного штрафа здесь не обойдешься...
Сергей ЛЕЙБГРАД
КРУШЕНИЕ ИСТОРИИ, или ФУТБОЛ, КОТОРЫЙ МЫ ПРЕДАЁМ
Футбол - это, конечно, мифология. Современная карнавальная культура. Попытка, иногда тонкая, высокая, цивилизованая и трогательная, чаще дикая и архаичная, обрести в нашем разорванном, разделенном технологическом мире психологическую цельность, общность, экстатичность, солидарность и свободу вместе друг с другом, вместе, а не врозь. Преображение толпы в дружину, в вече происходит довольно редко. Но - происходит. Впрочем, жажда и намерение манипуляторов от политики и профессионального спорта (что часто одно и тоже) заключаются в том, чтобы карнавальный человеческий океан превращался в стадо. В контролируемое стадо. История с московским "Торпедо", которое в этом году могло бы отметить своё 85-летие, но лишено сегодня права выступать даже во второй лиге - лакмусовая бумажка самодостаточности и реальности российского футбола и российских болельщиков, постоянно изображающих свою вольность и гордость и не менее постоянно послушно идущих на поводу кукловодов. Российский хоккей, превратившийся в гастрольные переезды игроков и тренеров из клубов в клубы при полном уничтожении исторической хоккейной парадигмы, уже в этом смысле умер. Во всяком случае, как неофольклорная, народная культура. Кто угодно и когда угодно может стать чемпионом. Деньги, административные амбиции и политические прихоти кроят турнирную таблицу с легкостью старика Хоттабыча. Как воскликнул бы Николай Озеров: "Такой хоккей нам не нужен". Он напрочь лишен социальных основ и ментального фундамента. Футбол до такой степени еще не убит. Он тоже находится в состоянии, близком к коме, но еще дышит и пульсирует. Доминируют в нем - я имею в виду исключительно вокруг-футбольную стихию - всё ещё по преимуществу живые органические болельщицкие массы. Исторический, пусть и с налётом театральной опперетточности, дух по-прежнему сквозит в торсидах "Спартака", ЦСКА, "Динамо", "Зенита" и "Крыльев Советов". Появляются симулянты, нувориши и штрейкбрехеры, но почва под ногами еще есть. В Самаре, например, никакой футбольный геноцид 1980-х годов, никакое выжигание детско-юношеского футбола, продолжающееся и поныне, не может уничтожить сумасшедшую атмосферу футбольной свободы и самовыражения, возникушую после смерти Сталина в закрытом наполовину военно-промышленном, наполовину зэковско-гулаговском городе Куйбышеве. Оттуда - из второй половины 1950-х и 1960-х годов ведёт свою историю мощный футбольный магнит, притягивающий, пожалуй, самое большое число бескорыстных и наивных болельщиков, самое большое число в Восточной Европе. Есть ли у этой массы, влюбленной в футбол, в его командную эстетику и праздничную солидарность, воля и чувство достоинства - остается вопросом. Во всяком случае, когда в 2005-2007 годах убивали большой футбол в Самаре, то есть настоящую самарскую карнавальную жизнь, подлинного общественного протеста, увы, не наблюдалось. Больше двухсот человек собрать не удалось. После матча с "Тереком" в 2005 году, несмотря на просьбы и воззвания, на трибунах с требованием объяснить, что происходит с клубом, задержалось не больше 60-ти человек. Оставалось уповать на благодетеля, каковым на радость всем через два года стал новый самарский губернатор. Великое московское "Торпедо" уничтожают и клонируют на наших глазах вот уже больше десяти лет. Вы можете себе представить подобное гнобление и потраву, скажем, "Ливерпуля" и "Арсенала", мадридского "Атлетико" и бременского "Вердера"? А ведь "Торпедо" для отечественного футбола такое же глубинное и самобытное явление, как лондонский "Арсенал" для британского. Вспомните или прочитайте книгу Ника Хорнби "Футбольная лихорадка". Сильнейшее моё детское впечатление. Переполненный, необъяснимо и невыносимо переполненный куйбышевский стадион "Динамо". Яблоку негде упасть в самом непосредственном смысле. Без всяких метафор. Полноватый, улыбающийся Эдуард Стрельцов разворачивается по спирали финта Зидана (стрельцовский это финт на самом деле!) и пяткой издевательски точно выводит один на один с вратарём Воронина. Точный удар - "Торпедо" выигрывает у "Крыльев" 2:0. Во время этого матча Стрельцов еще раза четыре проделал подобный трюк, благо его партрнеры "пощадили" нас и до разгромного счет довести не смогли. Заводской футбольный клуб "Торпедо" - самая яркая, самая импровизационная, самая простонародная и при этом аристократическая по игре советская команда 1960-х -первой половины 1970-х годов. Великие тренеры, великие игроки. Стрельцов - самый великий. Если бы не коммунистическая власть и тоталитарное ханжество - лицо Эдуарда Стрельцова было бы таким же символом России, как улыбающийся лик Юрия Гагарина. В "Торпедо" блистали и самые недооцененные, уникально талантливые воспитанники самарского футбола - хулиган, балагур, технарь, умница Владимир Сахаров, самоотверженный и универсальный Владимир Бреднев, бывший капитаном в команде Иванова, Стрельцова, Воронина, Шустикова. Куйбышевский Гарринча - Анатолий Фетисов. Потом - защитник Василий Жупиков. Мы и сейчас странным образом связаны с "Торпедо" - сын выдающегося защитника Виктора Шустикова Сергей Шустиков помогает Леониду Слуцкому, а Шустиков-самый младший играет за дубль и попадает в заявку основного состава. Да и клуб "Москва" - тоже до известной степени клон того великого "Торпедо"... Но дело, конечно же, не в этих случайных связях "Торпедо" с "Крыльями". Дело в том, что уничтожение великого, органического, народного клуба (это вам не метафорическое убийство "Спартака" в версии Рабинера) убивает и наш футбол, и подлинное самолюбие и достоинство всех российских болельщиков. И самарских тоже. Я не буду вдаваться в перипетии продажи-клонирования "Торпедо". В смешивание бизнеса и народной любви. Не буду поносить тяжелыми словами господина Алешина. Не буду вдаваться в проблему клинча в отношениях Тукманова и Мамута. Очевидно до кровавого привкуса во рту - великая команда вот-вот может кануть в ничто, раствориться в двойниках и симулякрах, предав своё гениальное прошлое. И эта беда будет укором нам всем. Укором и еще одним подтверждением, что футбол у нас творят не болельщики (ведь без эмоционального соавторства болельщиков с тренерами и игроками не существует футбола!), а манипуляторы, бизнесмены-дельцы и политики. И всё-таки горькую пессимистическую мелодию рвёт живым человеческим аккордом шествие торпедовских болельщиков 8 апреля. Свыше пятисот поклонников уже почти погибшей команды, объединенные болью и надеждой, прошли по Восточной улице с транспорантами и непроданными человеческими голосами. Они живы. Они помнят. Они уважают своё человеческое достоинство. Ещё не всё потеряно. Потеряно многое. Но ещё не всё...
